Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам: успешная карьера, стабильный брак, респектабельный круг общения. Затем всё рухнуло почти одновременно. Развод оставил после себя пустую квартиру и счёт, стремительно тающий из-за судебных тяжб. Увольнение с поста управляющего фондом довершило картину. Кредиторы звонили всё настойчивее, а перспективы туманились.
Идея пришла неожиданно, почти как озарение. Он знал распорядок своих соседей из престижного закрытого квартала: когда они на благотворительных гала-ужинах, в загородных клубах или на деловых вылетах в Европу. Их дома, охраняемые лишь тишиной и высокими заборами, были полны вещей — картин, серебра, изящных безделушек. Для него эти предметы давно превратились в просто активы, в цифры. Теперь они могли стать его цифрами.
Первая кража была вызовом самому себе. Адреналин заставил забыть о страхе. Он не врывался с грубой силой, а действовал с холодной точностью финансиста, оценивающего риски. Взял немного: пару старинных часов из сейфа, забытую в шкатулке брошь. Продал через старые, не самые чистые связи. Деньги дали передышку, глоток воздуха.
Но странным образом важнее денег было другое чувство. Забирая что-то у тех, кто продолжал жить в его прежнем, беззаботном мире, он ощущал не вину, а горькое, почти ироничное удовлетворение. Каждая удачная "операция" была тихим протестом, местью системе, которая его отринула. Он смотрел на соседей на утренней пробежке, на их беспечные улыбки, и внутри закипало знакомое презрение, смешанное с новым, острым чувством превосходства. Он знал их секреты теперь, знал уязвимость за их каменными фасадами. Это странным образом держало его на плаву — не только финансово, но и морально. Каждая вещь, перешедшая из их гостиной в его руки, была маленьким подтверждением: он ещё в игре, просто правила изменились.