В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки знали и топор, и шпалы, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его в глухие места: он рубил вековые деревья, прокладывал путь для стальных рельсов, возводил опоры для мостов. Месяцы сменялись месяцами в этом тяжелом труде. На его глазах преображалась земля, а вместе с ней — и вся страна. Но он видел и другую сторону этого прогресса: изнурительную цену, которую платили за него такие же, как он, рабочие и люди, приехавшие сюда в поисках заработка.